КОКАИН 97% Черняховск

На шорах вот уже третий день бушует мой огонь. Все ходы записаны, океан грядущей ночи, и я готов в него погрузиться. Купил я как-то закладки, их взгляд привлек мой глаз. На моих деньгах это солнышко сверкало, и я решил его поймать. Закатил они их мне в масло, да такое, что и говорить не стоит. Под глаза я надвигался, как паровоз на контрастной шкале.

Вот сижу я такой, обдолбанный, и в голове уже начинают пускать парики. Дым заполнил эту комнату, а я от него ловлю все больше радости. Морф в крови колется, этаминал натрия взрывает мозг, и я счастлив, как никогда. Кто бы мог подумать, что это может быть так затягивающе. Попперс бьет в виски, но я не останавливаюсь.

Купил я себе билет в кино, идти туда было решено уже давно, еще до того, как я забабахался. Но так как же я мог пройти мимо кинотеатра, будучи на вершине своего наркотического блядства? Я сел в зал, а внутри все горит, словно лампочка перед смертью. Мухи барахтаются на экране, а моя голова уже совсем идет кругом. Айс в кармане тихо шуршит, и я знаю, что я скоро отведу его себе в туалете.

А вот и он – фильм начался. Мне даже страшно представить, как я вспомню его завтра… но сейчас я наслаждаюсь каждой секундой.

Герой фильма сражается со злодеями, а я вижу только искаженные фигуры на экране. Мои глаза горят, словно искры от коктейля моего сознания. Это не фильм, это погружение в собственную темноту. Я хочу кричать, но у меня нет голоса. Я хочу плакать, но у меня нет слез. Вместо этого я рассекаю воображаемых противников, сражаясь в своих мыслях.

И вот снова я в кино. Но я уже не помню, что я смотрю. Я только чувствую, как волны уносят меня все дальше и дальше. Каждый кадр – это новый удар ниже пояса, но я не останавливаюсь.

Они целуются на экране, а мои губы сухие, словно песок. Моя плоть желает соприкосновения, но вместо этого я только ощущаю морфий в жилах. Любовь для меня давно стала мертвой бабкой, замененной на химическое удовлетворение. Нет, я не могу заполучить эту любовь, но я могу заполучить килограммы наркоты. Ведь это то, что делает меня счастливым… или нет?

Конец сеанса – и я остаюсь сидеть один, вспоминая, что только что произошло. Мои мысли смешиваются с дымом, и я пытаюсь поймать хоть что-то, но все ускользает из рук. Я понимаю, что я забыл, что я смотрел, и это наполняет меня ужасом.

Я поднимаюсь из-за кресла, оставляя там кусочек своей души. Я оглядываюсь на зал, полный людей, которые задаются вопросом: "Кто этот парень?". Я сам не знаю ответа.

Так я шел по улицам, обдолбанный и бессознательный. Мир вокруг меня стал черно-белым, лица людей слились в одну массу. Я смотрю на них и вижу только отражение своего отчаяния. Мои шаги неуверенные, словно пьяные, и я теряю равновесие. Меня толкают, упиваясь моей слабостью, и я не могу им противостоять.

Айс продал меня. Я пытался бежать от него, но он всегда был рядом, вращая свои нити. Я был его рабом, и это меня убивало.

Вечер превратился в ночь, а ночь – в бесконечную тьму. Я оказался один в своей комнате, сидя перед зеркалом. Мое лицо искажено, словно я смотрю на себя через бутылку. Мои руки дрожат, а я не силен контролировать свое тело.

Я смотрю на себя в зеркале, и вижу только разбитую душу. Я хочу, чтобы все это закончилось – боль, страдание, одиночество. Рука тянется к лезвию, и я знаю, что это единственное решение. Но что-то остановило меня. Внезапно мое сердце закричало, что я еще не готов.

Я упал на кровать, заполнив ее своими слезами. Морфий впивается в мою кожу, словно иголки. Я проклинаю этот день, когда я впервые забабахался. Я проклинаю себя, что довел себя до такой жуткой зависимости. Но я знаю, что завтра я снова пойду за новой дозой.

Никогда не становись рабом своей зависимости. Никогда не дай этим субстанциям контролировать твою жизнь...

Ех, братаны, привет вам из дурдома, где я работал санитаром и одновременно закладки делал! Нет, нет, не те, что на mind-altering вещества, а те, что в мозгах у этих чудаков глючат, как старый компьютер!

Слушайте, а вы знали, что санитаром в психушке можно работать, даже если варишь ешку? Ну я вот не знал, пока не снюхал сам эту штуку. Короче, нанюхался легкой амфетаминоидной забавы и понял, что нужно прокачать свое карманное содержание, чтобы не было запахов.

И вот, бродя по углам города, я встретил своего чечика. Ему то идея понравилась, и он сказал, что знает место, где можно быстро наколоться и заработать. Он ведь сам уже третий месяц работает в одной психушке. Зоркость у него там нужна, как нигде, потому что эти пациенты жгут не хуже народа на рейве!

Чечик: Слышь, чувак, я учу малоумных играть в шахматы!

Я: Братишка, я только и ждал, чтобы вторяк последовал!

И вот, мы с чечиком, как пара дурочек, помчались на работу. Всю дорогу он рассказывал, какой там хаос, и какие у него анекдоты про этих психов. Один из них - это тип, который всегда уверен, что у него за углом закладка в виде тайного плана создания мирового правительства.

Зайдя в зловещее здание, мы глянули друг на друга и размазали эти горячие улыбки по своим лицам. Тут эпичность событий только начиналась, ведь мы выбрались из городской джунгли и попали прямиком в логово настоящих воинов апокалипсиса!

Дурдом - это, наверное, единственное место, где городская жизнь выглядит совершенной нормой.

В первый же день, когда я оказался на работе, мне показали суету и дическую эпопею, которую там разворачивают психи. Я иду по коридору, а тут набегает какой-то слегка оглоед. Он мне что-то веселое говорит про гигантскую фуру, запаркованную прямо под окнами. И я понимаю, что попал в секту поклонников гигантских гаражей!

Но работа-то не ждет! Мне надо заняться своими пациентами. И первый на очереди - Чебурашка. Нет, не тот, который с домофона кричит про главного героя. А тот, что заключен в своем мире, где все из розовых слоников и плюшевых единорогов.

Чебурашка: Привет-привет! Ты ешка золотого цвета? А моя твоя не понимает, что если увидишь вторяк, то все равно придется затемно.

Разговор с Чебурашкой меня поразил, потому что его фантазия была настолько красочной и богатой, что нанюхаться было даже не нужно. Но после такой закладки в мозгу санитара, я погрузился в свою роль по полной программе.

И так, братья и сестры, работа санитара в дурдоме - это как быть в режиме постоянной вечеринки. Если только вечеринка происходит в кривом восприятии реальности. Здесь каждый пациент - это точно какой-то экстравагантный гость, погрязший в собственной фантазии.

Скачками восприятия и неожиданностью событий можно стать составным элементом этого психоделического театра абсурда. Закладки в голове пациентов меняются на волосы на голове, словно крышки на банке с маринованными огурцами.

Работа в дурдоме - это вторяк в мире безумия. Ты каждый день делаешь закладки своим психикам и странствуешь по внутренним углам душ пациентов. Чувствуешь себя комиком, играющим в бессмысленую комедию жизни. И только изредка, на фоне этой безумной суеты, понимаешь, что такое настоящая нормальность, и как она драгоценна.